Приключения почтальона Гречкина

«Что бы там не говорили, а почта, как явление, будет жить вечно», – думал почтальон Семен Гречкин, удобно устроившись в подсобке, на ветхом почтовом ящике из фанеры. Интересно как работали почтальоны в каменном веке?! «Здравствуйте, принимайте посылку. Тут вам полмамонта прислали. Выбейте подтверждение на каменной плите». Сейчас, конечно, все попроще, но все равно после рабочего дня ноги жутко болят. Вот придумали бы, например, почтовый ковер-самолет. Подлетаешь к  балкону: «Это вы гражданка Петрова?»

– Я.

– Вам посылочка из Свердловска.

– Ах, ах! Какая прелесть, где расписаться?

Полетел дальше, отдал посылку одному адресату, пенсию другому, извещение третьему... Глядишь, за час работы всю корреспонденцию вручил. А еще можно, например...

– Гречкин!!!! – в подсобку заглянула Ираида Александровна. – Ты что, до сих пор здесь?

– Я уже в дороге, Ираида Александровна, – заверил руководство Гречкин и вспорхнул со своего насеста. – Я уже лечу. Перемещаюсь, меня нет...

Через несколько минут Семен стоял у двери квартиры номер сорок пять, дом 2 по улице Гагарина. Дверь ему открыла приятная улыбающаяся старушка лет восьмидесяти.

– Ваша пенсия, – буркнул Семен.

– А, заходи, соколик, заходи. Чайку?

– Некогда, – вздохнул Гречкин. – Много вас... у меня. Надо успеть всех обойти.

– Бедненький, – пожалела его Мария Ивановна. – На ногах да на ногах. Чай, не казенные?

– Да уж, – пожаловался тот. – Вечером гудят – сил нет! Хоть работу меняй.

– А зачем менять, – усмехнулась старушка. – Могу помочь.

– Что, мази какие-нибудь предложите? – пренебрежительно фыркнул тот.

– Нет. – Про транскоммутацию слышал?

– Что? – Гречкин даже дар речи потерял. Транскоммутация это было что-то запредельное из сферы фантастики.

– Значит, слышал. Ну, что ж. Хочешь попробовать? Каждое перемещение около секунды. За полчаса выполнишь все заказы.

– Шутите?

– Стара шутить. Ну, так как?

– Э-э-э-э, я не знаю.

– Ну, тогда спокойной ночи, – она попыталась, было, закрыть дверь.

– Я согласен, – быстро проговорил Гречкин. – Хотя это и бред собачий, – добавил он про себя.

– Ну, бред, не бред, а работает, – усмехнулась та. – А взамен...

– Ну-у-у, я так и знал. Ничего просто так никто не делает…

– А взамен ты мне принесешь упаковку чая James Grandfather. Достать его очень трудно. Но возможно. Ну, так, что, согласен?

– Ладно, попробую.

– Ну, что ж, держи. – Она положила в ладонь Гречкина коричневый кругляш.

– Это что? Простой сургуч?

– Это волшебная переместительная печать. Тебе нужно только назвать адрес, и все.

Гречкин вышел на улицу и хмыкнул. В детство впала, старушенция. Он посмотрел на кругляш, который держал в руке, и подумал: нет, конечно, было бы круто, если бы он мог перемещаться при помощи этого кусочка сургуча, но....

Внезапно его словно вихрем приподняло над землей и швырнуло куда-то в сторону. Гречкин с перепугу пискнул: «Мама» и прижал сумку к груди. Через секунду он стоял у двери, обитой коричневой кожей. Здесь жила известная актриса Клара Горячева. Гречкин всегда с благоговением нажимал кнопочку звонка, его приглашали в коридор, увешанный портретами Клары Васильевны, ее грамотами и дипломами. Гречкин в полубеспамятстве выдавал ей пенсию и выпадал вон.

– С ума сойти, – охнул он. – Переместился! Работает печать-то.

Уже через час он был свободен. Пенсии, телеграммы, извещения на заказные письма... Все произошло как во сне.

–Так это что, – думал  Гречкин. – Это я могу взять себе несколько участков, практически заменить всех почтальонов и делать план в гордом одиночестве. Это же какие деньжищи я могу получать?!!

На следующий день Гречкину пришлось замещать ушедшего в отпуск коллегу. Через день почтальон Тамара Васильева отправилась на больничный. А еще через три дня четвертый почтальон Михаил взял отпуск за свой счет. Он оканчивал институт и готовился к сдаче «гос». Гречкин разделался с корреспонденцией уже через час после начала рабочего дня. Затем он отправился в гости к своему приятелю Костяну, где они принялись яростно резаться в компьютерные стрелялки.

Об обещании, данном старухе, он совершенно забыл. Прошел месяц. Гречкина хвалило начальство, ему выписали премию. Директор уже подумывал об увольнении всех остальных сотрудников почты. Гречкин успешно заменял всех. Руководство им было довольно. На почте прослеживались реальная экономия денег. В интонациях Гречкина теперь проскальзывали хамские и капризные нотки, вести себя он стал нагло и бесцеремонно. И вот однажды Семен оказался возле знакомой двери.

– Ваша пенсия, – начал было, Гречкин и осекся. На пороге квартиры стояла Мария Ивановна и укоризненно смотрела на почтальона.

– Ну, как, Семен, работает транскоммутация? – лукаво спросила старушка.

– Работает, – растерянно буркнул тот.

– Без осечек, без заминок?

– Без.

– И все успеваешь?

– Успеваю...

– А сотрудников, которых увольнять собираются, не жаль?

– Что вы хотите? – нервно крикнул тот. – Я работаю за четверых. План выполняю. Корреспонденцию и пенсию разношу!

– Так-то оно так, Сеня. Только вот грустно мне на тебя смотреть. Обещание не сдержал. Коллег уволить позволяешь, хотя дар-то у тебя не от таланта, а от волшебства. Нехорошо, Сеня! Нечестно...

– Но вы же сами, – пробормотал тот... и вдруг все исчезло. Семен Гречкин сидел в подсобке, на ветхом почтовом ящике из фанеры.

 – Гречкин!!!! – в подсобку заглянула Ираида Александровна. – Ты что, до сих пор здесь?

– Я уже в дороге, Ираида Александровна, – заверил руководство Гречкин и вспорхнул со своего насеста. – Я уже лечу. Перемещаюсь, меня нет...

Через час Семен Гречкин стоял на пороге знакомой квартиры.

Здравствуйте, Мария Ивановна, я вам пенсию принес, – воскликнул он. И еще чай. Пожалуйста, не отказывайтесь! Это замечательный чай. Он называется "Английский Завтрак". Я его специально для вас в интернет-магазине «Лавка кофе чая» приобрел. От всей души! Думаю, он придется вам по вкусу.

– Ну, спасибо, дружок, – улыбнулась та. – Я чай очень уважаю. Тем более, такой замечательный!

– До свидания, – попрощался Семен.

Счастливой транскоммутации, – усмехнулась ему вслед Марья Ивановна и закрыла дверь.

Влад Мартовский специально для «Лавки Кофе Чая».