Интернациональный чай на четверых

чай при свечахВ минувшем году моя очередная служебная командировка пришлась на 4 ноября. Если кто не в курсе – 4 ноябряДень народного единства. Хотя, если быть до конца честным, то для меня это просто дополнительный выходной. Нет, правда, а что именно я буду праздновать? С кем объединяться? С соседями по лестничной клетке, которых я не знаю? Или с начальником, который со мной едва здоровается, ощущая себя Зевсом, спускающимся с Олимпа. Или с Колей-программистом, который на любого, кому не знакомы термины: «скриншот», «айтишник», «апгрейд», смотрит как менеджер на таракана??? Конечно, спору нет, Минин и Пожарский молодцы! И это здорово, что они, возглавив народных ополченцев, прогнали польских интервентов из Москвы. Но, положа руку на сердце, могу сказать, что лично мне был милей наш прежний праздник 7 ноября – «красный день календаря». Шумный, веселый, это был день настоящего всенародного единства. Праздничная яркая толпа выплескивалась на улицы, люди пели, плясали, обнимались. Враги братались, поссорившиеся влюбленные мирились, начальники и подчиненные дружно выпивали из граненых стаканов демократичную «беленькую». И все были счастливы! А, может, просто мы были молоды, и это банальная ностальгия? Не знаю... Да, так о чем это я... Ах, да, послали, значит, меня в командировку. Невзирая на праздник, на застарелый остеохондроз, поднимающий голову при соприкосновении моего бренного тела с вагонной полкой. И ехать мне предстояло три дня и три ночи. Прямо, как в сказке об Иване-Царевиче. Но у того хоть конь говорящий был. А у меня полдня ни одного собеседника! Зато к ночи в купе вошли сразу трое. Породистый усатый грузин в кепке-аэродроме, крепкий, розовощекий  и аналогично усатый гражданин в вышитой рубахе и худощавая светловолосая девушка в клетчатом пончо. Грузина звали Гиви, крепыша – Петро, блондинку – Инара. Гиви был родом из Зугдиди, Петро из Житомира, Инара оказалась рижанкой. Словом, получилась такая чудная  интернациональная компания. Уже через полчаса наш столик  ломился от роскошных яств – сала, копченой рыбы, фруктов, сулугуни. Все, как в лучшие годы, когда наши государства еще не были разделены границами. Разговор сначала касался ностальгического прошлого. Потом мы плавно перешли к суровому настоящему. К двенадцати ночи мы с Петром уже довольно шумно выясняли отношения. Каждый настаивал на том, что именно его страна является великой державой, а остальные ее почему-то не уважают. «Ти вважаеш, що росийський краще за украинця? Означае ми, хохоли, – третий сорт? Ми що, для вас лишь сало и горілка? – со слезой в голосе спрашивал раскрасневшийся Петро.

– Да ничего я не считаю, – пытался возразить я. – И вы не третий сорт! Но ведь вы первые от нас отмежевались. Мы вас не гнали!

– Бросте, гэнацвалэ, всэ мы братья, только родытэли у нас нэмножко в разводэ, – добродушно сказал Гиви. Инара тоже хотела что-то вставить, но, вероятно, передумала и только головой кивнула.

– Друзья, у меня тост! – воскликнул я, довольный, что угроза межнациональной ссоры миновала. – Давайте выпьем за единство... в рамках нашего купе. Нам ведь делить с вами нечего, у нас все общее – и сало, и сыр, и солнце над головой. И мы все симпатичные, замечательные  люди.

– Давай, гэнацвалэ, –  подхватил Гиви. – Вай, вай, за это надо выпыт! Я в вагон-рэсторан схожу!

– Неваяг. Дзерсим... ой, простите... я хотела сказать, не надо в вагон-ресторан. Давайте лучше выпьем чаю с бальзамом, – сказала Инара.

– Точно! У меня как раз сказочный чай есть, – обрадовался я. – Вы, наверное, не в курсе, но у нас в городе есть Интернет-магазин «Лавка кофе чая». Жаль, что вы о нем не слышали. Сейчас достану очень оригинальную вещицу. Два в одном...

– Хвилиночку! – Петро немедленно полез в пухлый чемодан. В этот момент в купе погас свет. Нашу компанию освещал лишь тусклый ночник.

– Ось, – Петро достал из пухлого чрева чемодана большую красивую свечу и зажег ее. – Ми ж не дики, у нас теж Интернет е. Ось! Хай буде свитло!

– Та-ак, похоже, меня опередили. Как ты вовремя подсуетился, – засмеялся я. – У меня точно такая же чудо-свечка. В подарок друзьям везу. Вот – я поставил рядом с его свечой точно такую же. – Ну, ты, Петро, фокус, наверное, знаешь. А вот остальные...

– Ой, и я тоже в вашем городе такую же свечу купила, – засмеялась Инара. – Хотела пачку обычного чая приобрести, а тут такую красоту увидела. У меня на родине любят дарить на Рождество такие милые подарки.

Инара достала третью свечу и поставила рядом с остальными... А Гиви ничего не сказал. Он пошевелил роскошными усами и жестом фокусника вытащил из портфеля ... ну, одним словом, через минуту все мы хохотали так, что должно быть, разбудили всех пассажиров. Все наши свечи были совершенно одинаковыми. И секрет знали все присутствующие. Внутри каждой «СВЕЧИ» был чай. Самый вкусный и ароматный чай на свете, который мы назвали «Интернациональным». Пили мы его еще двое суток, постепенно прощаясь с каждым, выходящим на своей станции. Предпоследним сошел с поезда Гиви.

– Дай мнэ слово, что слэдующим лэтом со всэй сэмьей приэдэшь ко мнэ. С жэной, дочэрью, мамой, папой. И бабушку, обязатэлно бабушку вазми!

Мы крепко обнялись, я на прощание махнул моему новому другу из окна рукой. Поезд летел, увозя меня в чужой город, а мне уже не было грустно и одиноко. Я сидел, уставившись в потолок,  и решал сложную задачу. Каким образом мне накопить к лету столько отгулов, чтобы навестить Петро в Житомире, Гиви в Зугдиди, Инару в Риге. Ведь если я не приеду к ним в гости, как обещал, мои друзья могут сильно обидеться. И пусть они давно уже не являются гражданами России, но ребята они замечательные! И на крошечной российской «купейной» территории мы, четверо представителя разных государств, отметили истинный российский праздник – День народного единства. Искренне, страстно, шумно. И все были счастливы. Совсем как раньше, в незабвенные советские времена! 

 Влад Мартовский специально для Лавки Кофе и Чая.