Чайная церемония на троих

C Мишкой и Валькой мы встретились...  в зоопарке. То, есть, конечно, мы встретились с ними гораздо раньше. С первого по десятый мы с моими одноклассниками дружно грызли гранит науки в семнадцатой средней школе. Но потом жизнь нас разбросала по сторонам. Мишка поступил в медицинский, я в университет на факультет журналистики, Вальку почему-то потянуло в педагогику. И ровно через двадцать пять лет мы неожиданно встретились возле клетки с обезьянами.

– Катенька, – услышал я до боли знакомый голос, – ты не находишь, что вон та обезьянка на тетю Зину очень похожа.

Я обернулся. Справа от меня стоял полный, лысый гражданин лет сорока, в крошечной шляпе, которая то и дело сползала ему на затылок. Гражданин сильно потел и вытирал лицо мятым клетчатым платком. За руку он держал очаровательную девчушку лет восьми. Что-то в этом толстяке показалось мне очень знакомым

– Де-е-еда, пошли львов смотреть, – раздался детский голос слева.

– Погоди, Санек, сейчас мартышки кушать будут.

Я повернул голову влево. Оттопыренные уши, похожие на два непропеченных блина, маленькие глазки в окружении блеклых коротких ресниц, веснушки, лягушачий рот, хозяина которого мы до десятого класса дразнили «Квалька». Вот только волосы уже не ярко-рыжие, а местами подернутые сединой.

– Самусенко, ты? – неуверенно спросил я.

– Владька!!! Каланча! – заорал конопатый и принялся лупить меня по плечам, – Сколько зим, сколько лет!

– Квалька, зараза ты такая! – лупил я его в ответ.

– Э-э, народ, мои глаза и уши мне не врут?! – раздался рядом голос. – Валек, Владька, вы что ли?

– Мишка?! Малявка???

– Я! Только на малявку, гм... я теперь как-то не очень тяну. Сто пятьдесят кг, знаете ли. Доктор медицинских наук. Кардиолог. Так что...  теперь со мной только «на вы» и шепотом. 

– Какими судьбами?

– Вот, выгуливаю внучку, – сказал Мишка, с любопытством оглядывая моего внука Саньку. – У меня дома еще двое. Близнецы! – просиял он глазами и лысиной.

– У меня тоже внук, – похвастался Мишка. – Отличник, на дзюдо водим.

– А мой в компьютере знаешь, как шарит! – не удержался я. – Ну, что, давайте где-нибудь посидим, поговорим.

– Сейчас? Мишка растерянно посмотрел на меня. – Сейчас не могу, у  меня жена в террариуме. Родственниц изучает. Хрен она меня куда отпустит – семейный день.

– Моя, наверное, тоже бухтеть начнет, – скис Валька. – А что, если мы завтра где-нибудь встретимся. На нейтральной территории. Посидим, поговорим... Ну, в баре, например.

– Я в баре не могу, – вздохнул Мишка. – У меня послезавтра две сложных операции.

– Да я, собственно, тоже в рот не беру, – смутился я.

– А у меня печень больная, – загрустил Валька. – А может, в бане?

– Зачем в бане! У меня есть три  пригласительных на чайную церемонию, – вспомнил я. – Жена с дочками собиралась пойти, но их пригласили на чей-то юбилей. Я, правда, и сам не знаю, что это за церемония такая. Ну, что, пойдем? Завтра в шесть.

На следующий день вся наша троица при параде стояла возле красивого здания с диковинной вывеской.

– Ну, что, двинулись на церемонию?? – спросил я.

Мы поднялись на второй этаж, разделись, сняли обувь. Девушка в ярком одеянии провела нас в небольшую комнату. Везде, по периметру лежали подушки, в углу растянулась черная, в натуральную величину, искусственная пантера. Пахло чем-то сладким.

– Присаживайтесь, – сказала наша провожатая, указывая на подушки.

– Что, прямо на пол?! – растерянно спросил Мишка, одергивая свой модный дорогой пиджак. На церемонию мы все пришли при параде, в пиджаках, с галстуками, со стрелками на брюках и в начищенных ботинках. Но ботинки остались где-то в прихожей, а стрелки на брюках, похоже, были не так уж необходимы.

– А что, стульев у вас нет? – осторожно поинтересовался Валька. – А то ведь у меня, простите, с суставами проблемы, а в позе лотоса я и в молодости того... не сподобился.

– Мне бы тоже стульчик, – застенчиво попросил Мишка.

Я промолчал, хотя внутренне был солидарен с друзьями.

– Извините, у нас стулья не предусмотрены, но вы можете расположиться, как вам удобно, – улыбнулась девушка.

Мы сгребли все подушки, подоткнули их под себя и, растянувшись на полу, приготовились к церемонии.

– Я как-то не так все это себе представлял, – обиженно пробурчал Мишка, укладывая брюхо на подушку и ослабляя ремень.

Девушка принялась священнодействовать. Перед ней стоял низенький столик с решеткой, на котором красовались необычные чайные принадлежности. Диковинный квадратный чайничек из неизвестного мне материала, еще один – глиняный, три чашки с пиалами до того крошечные, что я засомневался, а вдруг организаторы церемонии перепутали взрослую посуду с игрушечной. Девушка принялась рассказывать о чайных традициях, о разных сортах чая, затем протянула нам несколько пакетиков. – Понюхайте, почувствуйте аромат. Погрейте в ладонях…

Я честно перенюхал все пакетики. Понравился мне только один, и то лишь потому, что он мне был знаком. Это был запах чая Те Гуанинь. Затем началось священнодействие. Мы вдыхали аромат горячего улуна, согревали чашки в руках, отхлебывали, многозначительно причмокивали. Мишка постоянно возился, меняя позы, Валька комментировал каждый аромат. Девушка выливала чай на решеточку, заваривала новый, мы его снова нюхали, отхлебывали, смаковали.

Кстати, был в этой церемонии и очень занимательный момент. Нужно было быстро накрыть высокие чашки с мужской энергией чайной пиалой с женской энергией. Затем перевернуть их и, извлекая из пиалы вкуса чашу вкушения аромата, пересчитать «бульки».

– Посчитайте «бульки» и загадайте желание, – посоветовала девушка.

– У меня семь, – гордо объявил Мишка.

– У меня почему-то только три.

– У меня... шесть – сказал я, хотя, мои чашки булькнули ровно девять раз. Но... разве бы вы поступили иначе?!

– Что-то в этом есть, – сказал спустя час Мишка. Он даже возиться перестал, а вдумчиво приникал к чашке, замирал на мгновение, уставившись в потолок. Затем, глотнув, закрывал глаза и издавал восторженный стон. Звучала протяжная мелодия, курился дымок от ароматизированных палочек, за окном стаей белых бабочек кружился снег, а мы погружались в нирвану, постигая доселе неизведанное. Наконец была допита последняя чашка. Девушка попрощалась с нами и вышла из комнаты.

– Эт-то что-то, – пробормотал Мишка, со стоном поднимаясь на ноги. – Мне кажется, я познал все семь тайн: тайну вкуса, тайну аромата, тайну цвета и формы, трансформации, бытия, гармонии и тайну тишины. В общем, я так думаю, путь Дао – это не обязательно эзотерика. Это просто классное мироощущение! 

– Точно! Дао это круто! Не поверишь, торкнуло, – поддержал его Валька. – Я уплыл конкретно! Помните, мы в десятом классе портвейна тяпнули в туалете и полезли на звезды смотреть. Ты, Мишка, еще полететь хотел. Так это круче!

Я промолчал. Все мое тело, было будто бы омыто в этой восхитительной атмосфере. В ушах звучала музыка, в голове звенели колокольчики. Мы вышли в раздевалку, где задумчивый Миша смахнул со стола вазу с цветами, а Валька чуть не ушел в чужих ботинках. Молча шли мы с ребятами по улице. Первым нарушил молчание Мишка.

– Я как будто помолодел...

– И поумнел, – хмыкнул Валька.

– И поумнел, – серьезно сказал Мишка. – Как-то мы с вами неправильно живем. Суетимся, носимся, ссоримся. А истина-то вот она. Далеко ходить не надо. Все в ней – любовь, дружба, покой, умиротворение, прощение. Э-э-э-х! Ну, ладно, ребята. Это был один из самых лучших дней. Надо же, путь Дао... Давайте как-нибудь его повторим. И жен приведем.

Чайная церемония– А я уже сегодня повторю, – сказал я. – А такой чай у меня и дома есть. Я ведь к китайскому чаю давно неравнодушен. У меня, можно сказать, и собственный поставщик есть. «Лавка кофе чая».

Я поднимался по лестнице, предчувствуя, как сейчас достану чайник ГунФу. Вскипячу «живую» воду и... Думаю, чайные церемонии  будут проходить у нас на дому регулярно. Там, глядишь, ребята с семьями подтянутся. И в нашем доме всегда будут царить покой, умиротворение и счастье. О, великий Дао!

Влад Мартовский специально для "Лавки Кофе Чая"